Иллюзия величия {s1106}
Illusiveness of majesty
автор:
Мовчан А.
Andrew Movchan
текст:
09.02.2015

В российских информационных потоках пахнет апокалипсисом. «Россия стала врагом мира и государством-изгоем» перемежается с «Россия показала Западу, что её не победить». Серьёзные и несерьёзные обозреватели много говорят про «войну рубля и доллара», «закат Америки как следствие альянса России с Китаем» или вдруг про «предчувствие большой мировой войны, идущей из России», «катастрофу», «необходимость остановить Путина, пока он не разрушил мир».

В этих высказываниях больше общего, чем разного. Все они нисколько не отражают действительность, зато наводят на мысль об истоках развившегося в России и вокруг неё безумия. Их объединяет идея о центральной роли России в мироустройстве, кардинальном влиянии российской политики на мир, о пристальном внимании к России со стороны всех окружающих её (и даже удалённых) стран.

Место человека в мире

Нового в такой эгоцентрической идее немного. Ещё первобытный человек, в ужасе от своей малости и незащищённости, уверовал в исключительность и наличие предназначения, чтобы психологически уравновесить своё ничтожество, не свалиться в пропасть всепожирающего страха. Первобытная религия взяла на себя функцию психологической защиты человека, а созданные позже религиозные институты – функцию протектора эгоцентрической картины мира в рамках социума. Человек ещё не научился делать колесо, выплавлять металл и строить каменные дома, но уже осознал себя царём мира, венцом творения, единственной надеждой и целью Создателя.

По мере того как человек развивался, ощущение непредсказуемости мира снижалось – и параллельно снижалась эгоцентричность представлений о нем. География расширяла границы, сокращая сравнительный размер индивидуального мирка; астрономия раздвигала границы Вселенной, уменьшая размер Земли; торговля и войны приносили сведения о новых цивилизациях, снижая ощущение собственной исключительности и всесилия.

Прогресс толкал этот процесс вперёд, а религиозные институты – назад. Если вынести за скобки религиозные распри на экономической почве, то самыми страшными врагами религии были не те, кто подвергал сомнению догматы, а те, кто пропагандировал идеи, «принижающие» роль человека в мироздании. Галилей, Джордано Бруно, Спиноза, Коперник или Дарвин подвергались яростному остракизму, но эгоцентрическая парадигма отступала – пали геоцентрическая, а затем гелиоцентрическая системы, теория единственности обитаемого мира, теория креационизма.

Двадцатый век явился для стран развитого мира революционным не только в смысле кардинального изменения уровня защищённости человека (социальные лифты и системы пенсионного обеспечения, эффективное хозяйствование, медицина, НТП и пр. превратили катастрофу из повседневности в исключение), но и в части представления человека о мироустройстве, подняв его к высотам сознательного самоуничижения, вплоть до ранее невероятной мысли – о физиологичности интеллекта и возможности его искусственного создания.

В развитом мире не только снизили в сотни раз детскую смертность, ликвидировали голод и свели к минимуму произвол – там лишили человека эксклюзивности, вынесли отношения с Богом в морально-этическую сферу, перестали смотреть на природу как на «наше хозяйство», а на себя – как на царей мира. Люди стали достаточно «великими», чтобы позволить себе признать свою малость, – и именно это изменение сознания позволило гуманизму, толерантности и парадигме эффективного сотрудничества прийти на смену жестокости, нетерпимости и парадигме соперничества.

Синдром исключительности

Но ещё есть места, где человек по-прежнему чувствует себя незащищённым, маленьким, беспомощным; он не знает будущего (и даже прошлого), завтра его пугает; там люди не могут доверять друг другу, власть боится своего народа, а народ – власти, и все вместе боятся мира вокруг. Чтобы уравновесить свой страх, они культивируют своего рода манию величия – как делали предки сегодняшних развитых народов, когда их состояние было сходным.

Этот синдром выглядит как уверенность в исключительности – своей, своей страны, своей нации. Уверенность в том, что ты, твоя нация, твоя страна являются предметом зависти и агрессии со стороны других. Уверенность в том, что ты знаешь, как надо, поэтому любое другое мнение должно вызывать агрессию, а любые действия других, не соответствующие твоей логике, – желание научить и заставить действовать «как надо». Твёрдая убеждённость, что твои беды – результат враждебных действий внешних сил, а ты сам совершенен и не должен ничего менять и меняться. Уверенность, что весь мир создан для тебя, ты можешь его использовать, если и как тебе это надо. Уверенность в том, что именно через тебя (твой народ, страну) проходят линии мировой судьбы, что весь мир напряжённо испытывает к тебе чувства (кто любовь, кто ненависть). Идеологические институты имеют определяющую роль в таком обществе, а сознание является догматично религиозным.

Этот комплекс вполне присутствует в сегодняшней России. Ошибка думать, что все безумия и глупости говорятся и делаются исключительно из злого умысла или идиотизма. Да, и умысел и идиотизм присутствуют. Но определяющим фактором является высокий (и совершенно непонятный людям в цивилизованных странах) уровень незащищённости и страха. Так перепуганный и страдающий от (кажущегося ему) недостатка любви подросток эпатирует публику и совершает вредные для себя и опасные для окружающих действия в надежде быть замеченным, значимым, контролирующим ситуацию.

Россия не одинока в такой позиции. Более или менее бедные страны, в которых население не защищено, закон не работает, а перспективы не просматриваются, обладают схожими мировоззренческими комплексами. В Центральной Африке, отсталых уголках Ближнего Востока, на севере Латинской Америки – и не только – рождаются идеи особых путей, великих миссий и священных войн, а акты прибрежного пиратства или, например, массового вовлечения в боевые действия детей сопровождаются провозглашением местных лидеров мессиями и уверенностью, что весь мир затаивает дыхание в ответ на каждое их действие. Нам в России не видны и не слышны эти мессии. Мы изредка с ужасом и отвращением читаем сводки о тамошних вспышках насилия, религиозных жестокостях, геноцидах локального масштаба – и нам невдомёк, что авторы этих преступлений претендуют на центральную роль в мироздании, для нас они остаются бандитами из трущоб, в которые лучше не ходить и про которые лучше не думать.

Извне Россия и её окрестности воспринимаются не так, как изнутри. Для нас (и то далеко не всех) пять тысяч погибших на Украине являются апокалиптической новостью. А для развитого мира это конец очереди: впереди Франция (погибли свои), Сирия (погибло много), Нигерия (опять много), Ирак – Афганистан (много, и есть свои) и так далее по списку. Логика «Украина – это почти Европа» не работает: в Нью-Йорке трущобы от фешенебельных районов часто отделяет узкая улица, и никто на это не обращает внимания. Развитый мир не сентиментален. С его высот территория бывшего СССР напоминает холодную Африку: большие территории, малая плотность населения, экспорт только сырья, низкий уровень жизни, национальные государства с пожизненными диктаторами, что говорить – в России даже ВВП на душу населения в долларах скоро подойдет к уровню Ботсваны. Конфликт на Украине ничем не примечательнее конфликта в Судане (кто помнит героев суданского конфликта, кто назовёт лидера одного из Суданов «мировым злом и угрозой человечеству»?), только жертв существенно меньше. Мариуполь и Малакаль – похоже звучат. И события в них происходят похожие. Вы знаете, где Малакаль и что там творится? Не знаете? Не требуйте от американцев знаний про Мариуполь.

В дни, когда на Украине идут бои, в Думе призывают отменить признание объединения Германии, а с высоких кремлёвских трибун кричат о крепости нашего ядерного оружия и скором появлении Wunderwaffe; в США и Европе, когда люди слышат наше «we are from Russia», говорят: «О, вы знаете, на этой неделе в Метрополитен-опера выступает Мариинский театр, Гергиев дирижирует!» Хуже того, многие из них вообще ничего не могут сказать «по поводу». Мой зять в преддверии последней снежной бури в Штатах зашёл в Timberland за ботинками. «Вы это на завтра покупаете?» – спросила его девочка типичного нью-йоркского (то есть китайско-ирландского) вида за прилавком. «Не только, там, где я живу, часто снег», – ответил он. «А где вы живете?» – «В России». – «О, это, наверное, где-то на севере…» – мечтательно сказала продавщица.

Это не только позиция простых людей, и пусть высказывания политиков и даже их визиты в Москву нас не обманывают. Серьезный аналитик из США недавно говорил мне: «Ситуация на Украине очень важна, и мы бы сделали больше, если бы могли. Было предложение, например, запретить поставку запчастей от самолётов в Россию, что привело бы к остановке всех гражданских самолётов за два месяца и заставило бы, скорее всего, Россию уступить в какой-то момент; но это вызвало бы проблемы по всей цепочке поставщиков Boeing и могло бы негативно повлиять на его прибыль, чего мы не могли себе позволить».

Приоритеты очевидны: кризис на Украине интересен настолько, насколько кто-то может получить «гешефт», а его разрешение не стоит и небольших убытков. Да, «украинским вопросом» занимаются даже руководители европейских стран. Как, впрочем, и сирийским. Да, Меркель только что была в Москве. Правда, сам Ху Цзиньтао лично посещал Судан. Значит ли это, что Судан стал центром мировой политики?

Неудивительно, что, поддавшись на регрессивную тенденцию к компенсации своего страха на психологическом, а не на физическом уровне, мы не добиваемся поставленной цели – не приобретаем реальной значимости. Наоборот, мы не можем не замечать, что мы её теряем – вместе с торговыми связями, иностранными капиталами, членствами в международных организациях. Мы чувствуем себя все хуже, а мания величия начинает переходить в геростратизм – стремление причинять вред окружающим, чтобы доказать свою значимость. Но и геростратизм наш трудноудовлетворим, явно не достаточно разжечь региональный конфликт для того, чтобы не только остаться в истории, а даже – мелькнуть в ней. Наше ядерное оружие (последний аргумент в пользу собственной значимости) пугает не больше, чем история о «супервулкане» или столкновении с астероидом, с той разницей, что от супервулкана или астероида человечество в ближайшие сто лет не найдет защиты, а эффективные средства защиты от межконтинентальных ракет, похоже, будут у США и Китая уже лет через десять. Ядерной кнопкой в сочетании с коррупцией, мракобесием и конфликтами на границах нам никого не удивить – вот, например, Пакистан уже давно в этом состоянии, и что – сильно мы волнуемся по поводу Пакистана? Нам не избавиться от незащищённости и страха, демонстрируя пролетающему мимо поезду мирового прогресса с насыпи кукиш и даже кидая в него камни. Будет только хуже. Если мы хотим достичь реального ощущения стабильности и успешности, а не болезненной галлюцинации, сменяющейся тяжким похмельем, нам надо меняться самим.

Трезвый взгляд на Россию

Хорошая новость состоит в том, что не только прогресс способствует снижению эгоцентризма. Есть и обратная зависимость. Три самых успешных страны второй половины XX века – Япония, Германия и Израиль – созданы нациями, которые начинали в полной уверенности в своём величии и центральной роли в истории, пережившими катастрофу, но сумевшими её принять и ощутить себя ничтожными, нуждающимися в помощи извне и создании совершенно новых парадигм. Турция в XX веке начала возрождение с принятия латинского алфавита, «выбросив на помойку» символ османской самости. Польша после веков, в течение которых её разрывали на части Европа и Россия, начала своё возрождение с сознательного решения о присоединении к неславянскому союзу.

Мы всё ещё живем в модели, центр которой – мы сами. Но в реальности Россия – это небольшая, по экономическим и социальным меркам (1,5% мирового ВВП, 2% населения), страна на периферии социальной галактики. Мы любим говорить, что мы – самая большая страна по площади, но это лукавство: 60% нашей территории непригодно для жизни, а половина оставшейся территории очень плохо освоена, и вряд ли осмысленно её осваивать – нашего населения совершенно для этого недостаточно. Территория – наша проблема, её увеличение – худшая из возможных идей.

Мы любим кичиться своей культурой, но её расцвет пришелся на XIX век, а сегодня большинство из немногих русских деятелей культуры живёт или проводит большую часть жизни за границей. Мы говорим про российскую науку, но думаем про науку советскую. Российской науки практически не существует – достаточно посчитать количество зарубежных публикаций и престижных премий. В 2013 российские учёные в области медицины опубликовали меньше материалов, чем, например, ирландские или новозеландские, и столько же, сколько египетские, – в 60 раз меньше, чем учёные США. В области техники Россия сравнима по публикациям с Малайзией, и в 25 раз меньше, чем США. В области кибернетики русские учёные сделали столько же публикаций, сколько чешские, и в 20 раз меньше, чем США. Всего за 2013 у России объём публикаций сравним с Тайванем и Ираном, на 20% ниже Бразилии, в 4 раза меньше Великобритании, в 12 раз – Китая, в 16 раз – США.

Мы вспоминаем про кровавые победы предков, но не готовы обеспечить последним живым ветеранам сносную жизнь; в то же время мы не победили ни в одном конфликте за последние 70 лет, даже маленькую, лишённую внешней поддержки Чечню пришлось «замирять» деньгами. Мы явно всё более отстаем от ведущих мировых военных сил в части обороноспособности, а технологическая самоизоляция ведёт нас к необратимости этого отставания – с 1991 года в России не сделано ни одной крупной разработки в военной области. Флагманский российский танк Т-90 разработан в конце 1980-х. Флагман гаубичной бронетехники «Мста-С» производится с 1983. Новый флагман авиации Су-35, которых в войсках пока всего пара десятков штук, на самом деле является модернизацией Су-27 (без смены поколения), эксплуатирующегося с 1985. Гордость ВМФ – подводная лодка «Ясень», которая существует в единственном экземпляре, разработана до 1992. Ракета «Булава», о которой говорят как о прорыве, сделанном в конце 1990-х годов, по состоянию на сегодня успешно взлетает в 50 процентах пусков и еще не принята на вооружение, но известно, что она имеет характеристики, близкие к ракете «Трайдент I» (1977 года разработки). Список можно продолжать.

Наконец, мы гордимся зарытым в земле изобилием природных ископаемых, забывая, что их добывает 1% населения, а все остальные заняты в услугах и торговле – продавая природные ресурсы и закупая импорт. Россия, как и тысячу лет назад, – торговая страна (доля торговли в ВВП почти в два раза выше, чем в США), и, загоняя себя сегодня в изоляцию, мы лишаемся в перспективе единственного бизнеса, в котором мы только и имеем конкурентное преимущество перед другими странами.

Признать реальность

Чтобы выйти из замкнутого круга, нам надо признать реальность. В этой реальности мы – как страна, как народ, как территория – нуждаемся в максимальной открытости, самом высоком уровне взаимодействия с внешним миром, колоссальном притоке эмигрантов и иностранных капиталов, существенном усилении роли «чуждых» сегодня парадигм, верований, привычек и моделей. Мы должны быть гибкими, приветливыми и достойными доверия; мы должны не отвергать, а подсматривать и копировать. Мы должны не угрожать, а создавать комфорт. Мы должны развивать не эгоцентризм, а эмпатию.

Но чтобы российский человек был готов признать реальность, нам надо повысить его уровень защищённости. Изменения во всех странах, участвовавших в прорыве XX века, начинались с существенного повышения эффективности судебной системы (доступность, компетентность и независимость суда), увеличения ответственности за преступления против личности, исключения возможности преследования за убеждения и неотъемлемые свойства человека (национальность, пол, сексуальная ориентация и пр.) и, конечно, принципиального улучшения базового социального обеспечения.

Только снижение уровня страха – за счёт эволюции системы в сторону лучшего правосудия и социального обеспечения – двигает страну вперёд. Те, кто с замиранием сердца ждёт, что в результате сегодняшнего безумия Россию постигнет катастрофа и, пройдя через катарсис, Россия воскреснет к новой жизни, мало отличаются от пропагандистов мании величия. Во-первых, социальные катастрофы несут такой вал горя и страдания, что никакие последующие воскрешения их не стоят. Во-вторых, катастрофы ничего не гарантируют – Россия только в ХХ веке пережила их минимум две и сегодня вернулась фактически на век назад.

Нужна планомерная работа по развитию у общества чувства защищённости. Эта власть не вечна не потому, что кто-то будет бороться с ней и победит, а просто потому, что ничто не вечно, а у нынешней российской власти нет никаких механизмов преемственности. Процесс в России должен наконец идти эволюционно – нужно бороться за реформу судебной системы, за реформу и изменение структуры социальной сферы и, главное, за сознание людей – нужно создавать больше доступных систем просвещения, больше каналов, по которым люди будут получать не ненависть (или, как через оппозиционные каналы, – альтернативную, оппозиционную ненависть), а знания. Уже сейчас есть ощущение, что нынешняя власть настолько испугана иллюзией прямой потенциальной конкуренции, что совершенно нейтральна к любым требованиям, не включающим ее замену. Возможно, именно отсутствие сил, готовых к такой непопулярной и небыстрой, но единственно полезной работе в России и является главной проблемой сегодняшнего дня.

Это возможно?

Очевиден вопрос, какова вероятность успеха. Глядя на Россию сегодня, сложно быть оптимистом. Однако другого пути нет, мы убедились в этом ещё в ХХ веке. У истории есть множество примеров победы эволюции. Например, менее 60 лет назад существовала страна, где 17% населения было «отделено» и не имело права свободного входа в бары, поезда и офисы; сенаторы даже возмущались поведением иностранцев, «пускающих этих людей к себе в дома с парадного хода». Эта страна вела кровопролитную войну на чужой земле с местными жителями, которые хотели сами выбирать своё будущее, а внутри себя активно преследовала инакомыслящих. Уровень преступности в этой стране, как и уровень нищеты были значительно выше, чем сегодня в России. И в этой стране представитель сегрегированного меньшинства, который считался опасным диссидентом, подвергался преследованиям и остракизму (и в итоге был убит), сказал: «If we are to have peace on Earth, our loyalties must become ecumenical rather then sectional. Our loyalties must transcend our race, our tribe, our class and our nation; and this means we must develop a world perspective».

Сегодня сегрегации давно нет, а страна стала образцом мультикультурности и толерантности. Это самая богатая страна в мире, ВВП на душу населения в ней растёт быстрее, чем где-либо в мире, она лидер в медицине, науке, культуре, она обеспечивает своим гражданам самые большие возможности и защиту. В центре столицы построен мемориал автору вышеприведенной цитаты, и сама цитата выбита на нем, а один день в году назван его именем. Трехсотмиллионная нация смогла отказаться от маний и предрассудков, победить своё прошлое (вместо того чтобы бессмысленно гордиться им) – и стать центром сегодняшнего развитого мира.

Возможно, вероятность этого мала, но нет никаких причин полагать, что Россия не сможет повторить этот путь – без катастроф, так же, как прошли его США. «Out of the mountain of despair – a stone of hope», – сказал тот же Мартин Лютер Кинг. «Камень надежды – из горы отчаяния».
тема:
Афганистан
Afghanistan

Африка
Africa

бандит
bandit

Ближний Восток
Middle East

Бог
God

Ботсвана
Botswana

Бразилия
Brasil

Бруно Дж.Ф.
Jordano P. Bruno

Великобритания
Great Britain

война
war

Галилей Г.
Galileo Galiley

Гергиев В.А.
Valery A. Gergiyev

Германия
Germany

Государственная Дума
State Assembly

Дарвин Ч.
Charles R. Darwin

диктатор
dictator

Европа
Europe

Запад
West

идиотизм
idiocy

Израиль
Israel

Ирак
Iraq

Иран
Iran

Кинг М.Л.
Martin L. King

Китай
China

Коперник Н.
Nicholas Kopernik

Латинская Америка
Latin America

лодка подводная
submarine

Малайзия
Malaysia

Мариуполь
Mariupol

Меркель А.
Angela Merkel

мракобес
obscurant

Нигерия
Nigeria

Нью-Йорк
New York City

Пакистан
Pakistan

пират
pirate

Польша
Poland

Путин В.В.
Vladimir V. Putin

пушка
gun

ракета
Rocket

ребёнок
child

Российская Федерация
Russian Federation

самолёт
airplane

Сирия
Syria

Спиноза Б.
Benedict Spinoza

средства массовой информации
mass media

СССР
USSR

страна
country

Судан
Sudan

судья
Judge

США
USA

Тайвань
Taiwan

танк
tank

Турция
Turkey

Украина
Ukraine

Франция
France

человек
man

Чечня
Chechnya

ядерное оружие
nuclear weapon

Япония
Japan
посвящённый предмет:
Всесвит
Vsesvit
Рейтинг@Mail.ru