Пугать тюрьмой человека, который заматывает себя в колючую проволоку, смешно {s1166}
It's funny to frighten by prison the man twisted by barbed wire
автор:
Гельман М.А.
Marat A. Gelman
текст:
11 ноября 2015
Таганский суд Москвы вчера избирал меру пресечения для художника-акциониста Петра Павленского. В ночь на понедельник Павленский был задержан за поджог двери здания ФСБ на Лубянке. Жест художника в начале недели стал одной из главных тем острых дискуссий в СМИ и соцсетях. О том, какой аудитории адресованы акции Павленского, как их следует воспринимать и почему не стоит считать вандализмом, «Новым Известиям» рассказал галерист Марат ГЕЛЬМАН.

– Про акции Петра Павленского говорят, что это «не искусство, а диагноз». Как их можно оценить с художественной точки зрения?

– В отношении Петра Павленского проводили судебно-психиатрическую экспертизу, которая показала, что он абсолютно здоров. Так что никаких сомнений насчет его душевного здоровья быть не должно. Его акции – это и искусство, и хулиганство, и политический активизм, но не диагноз. И символизм его нынешней акции гораздо серьезнее, чем то, условно говоря, правонарушение, которое он совершил. И по этому признаку можно определить, что это все-таки был скорее художественный жест, чем жест правонарушителя.

– На ваш взгляд, посыл художника должна в первую очередь воспринимать «широкая публика» или это все-таки удел избранных?

– Бывает по-разному. Есть искусство, которое создается для узкого круга людей, коллекционеров, специалистов. Но то, что делает Павленский, – как раз массовое искусство, обращенное к широкому кругу людей. Оно выходит за рамки профессионального художественного сообщества и пытается говорить с обществом напрямую. Один образ, который дает Павленский, он постоянно повторяет в своих акциях. Это образ человека, который сегодня гораздо сильнее сильных мира сего. У нас много олигархов, у которых есть и охрана, и деньги, и дома. Но они все слабые, поскольку власть может на них надавить, испугать тем, что отберет у них бизнес. У нас есть какие-то политические партии, но если они будут плохо себя вести, их можно будет прикрыть. То есть оказывается, что по-настоящему сильным и свободным является простая личность, у которой нечего отбирать. Получается, что один человек сильнее, чем все обычные общественные институты.

– Но согласитесь, что посылы акций Павленского, хотя и обращены к широкой общественности, понимают далеко не все, без специального разъяснения…

– Его акции очень медийные, в том смысле, что об этом пишется огромное количество материалов, берутся комментарии. И те, кто сразу не понял, могут прочитать, что имел в виду художник, или ознакомиться с какими-то интерпретациями, которые дают эксперты. Поэтому значение его акций будет постепенно увеличиваться. Но основной месседж, как мне видится, заключается в следующем. Общество находится в достаточно депрессивном состоянии, мол, ничего сделать нельзя. Одна часть общества не хочет что-либо делать, а другая – может, и хотела бы, но находится в апатичной стадии. И в этой ситуации появляется какой-то парень, который собственным примером показывает, что на самом деле всегда можно что-то изменить и влиять на власть. Всегда есть ресурс одного человека, который просто начинает действовать в силу собственных убеждений, и власть с ним ничего не может сделать. Пугать тюрьмой человека, который заматывает себя в колючую проволоку, просто смешно. Сила слабого человека – это и есть образ, который Павленский как художник достаточно убедительно предъявляет.

– Восприятие его акций сейчас отличается от того, как на них реагировали еще пару лет назад?

– Сложно сказать. Дело в том, что в художественной среде нет единого мнения по поводу его акций. Есть деятели, которые считают, что такими акциями художник как бы перечеркивает то, что делают другие. Мол, они слишком медийные, слишком активные. Я, например, с этим сталкивался всю свою жизнь. Я сделал в галерее более 500 выставок, из них 5–6 было острых, о которых все время писали. Из-за этого галерея запомнилась исключительно острым искусством. И я к этому явлению относился нормально. Есть искусство медийное, для которого реакция – это продолжение акции. Кстати, суд для Павленского тоже будет продолжением акции.

А есть другое искусство. И важно эти два вида не противопоставлять. Внутри художественной среды есть много разных стратегий, задач. Одни занимаются формальными поисками, другие взрывают общество. Это не надо оценивать как хорошее или плохое. Просто каждый художник ставит себе задачи самостоятельно.

– Чем акции Павленского отличаются от акций арт-группы «Война» или Pussy Riot?

– Главное отличие в том, что и Pussy Riot, и «Война» давали нам образ сильных людей, которые противопоставляли себя власти. На мой взгляд, успех Павленского как раз в том, что он отказался от этой стратегии. Он как бы говорит: «Я слабый, я не нападаю. Но я могу с собой сделать гораздо больше, чем вы. Вы со мной ничего не можете сделать». Он показывает силу слабого, с которым ничего не может сделать репрессивная государственная машина. Как раз потому, что он не пытается быть сильным и биться с ней, а просто указывает на какие-то острые и болезненные точки.

– Можно ли провести грань между художественной акцией и хулиганством?

– Я для себя это определяю некой пропорцией. Если хулиганство небольшое, а художественный жест сильный, – это акция. Если наоборот – не акция. Но надо понимать, что художник тоже является гражданином. Как только он выходит за рамки художественного пространства, то есть галереи или музея, он сразу начинает находиться во всех контекстах – и в художественном, и в юридическом, и политическом. И в каждом контексте тот или иной жест художника имеет свое значение. Поэтому акция Павленского с точки зрения милиционера – это мелкое хулиганство с причинением небольшого материального ущерба. С гражданской точки зрения – это достаточно сильный политический жест. А для творческой среды – это художественная акция, которую сразу же пытаются уместить в какие-то традиции, сравнить с акционизмом других деятелей. Но если сегодня эта акция носит скорее художественный характер, то, если суд будет каким-то показательным, она станет больше политической.
тема:
9 ноября 2015. Сошествие Огня
November 9, 2015. Descent of Fire

Павленский П.А.
Peter A. Pavlensky
посвящённый предмет:
Всесвит
Vsesvit
Рейтинг@Mail.ru