Бунт на коленях {s1334}
Revolt in a lap
автор:
Подрабинек А.
Alexander Podrabinek
текст:
20...23 августа 2019
I. К вопросу о числительных

Да, конечно от количества протестующих во многом зависит успех протеста. Но я бы уточнил: от количества протестующих, помноженного на степень их непримиримости. От тысячи энергичных, подвижных и видящих свою цель людей эффект будет гораздо большим, чем от миллиона зомби, протестно переминающихся с ноги на ногу на оцепленной полицией площадке. Мне кажется, это понимают все, так или иначе причастные к организации или подавлению протестных выступлений.

Почему же не удаётся собрать миллион? Оппозиционные лидеры говорят, что народ боится идти под дубинки, а затем получать штраф или арест. Боязливых в нашей стране много, это верно. Однако надо ли пестовать их боязливость? Стоит ли создавать им условия, при которых они могут морально самоуспокоиться, не подвергаясь риску репрессий? В чём смысл таких управляемых протестов, которые сродни «фиге в кармане»? Тем более что создание таких специфически безопасных условий сопряжено с серьёзными моральными и правовыми издержками для оппозиции.

В чём эти издержки? Прежде всего в том, что оппозиция создаёт ложную цель, достижение которой не ведёт к успеху. Уже не хочется повторять многажды цитированный всеми пассаж Салтыкова-Щедрина про бунтующих на коленях русских мужиков. Михаил Евграфович очень верно определил, что бунтари на коленях не страшны барину и ему нет оснований беспокоиться. Также не страшен власти и протестный митинг в полицейском окружении, даже если там соберётся не 100 тысяч, а миллион послушных полиции протестующих. Потому что сломленные морально своим согласием на полицейское беззаконие, они так и будут стоять на коленях, бунтуя против власти. Не исключено, что когда-нибудь власть впечатлится таким невиданным стечением народа и даже бросит ему сахарную косточку в виде каких-нибудь незначительных уступок, но кардинально это не решит ничего.

Что-то решить кардинально может только протест, которого власти будут бояться, а не терпеть снисходительно. А больше всего они боятся потерять контроль над ситуацией. Тысячи и даже сотни не контролируемых властью демонстрантов намного опаснее для неё, чем десятки тысяч митингующих, покорно влезающих в установленные властью рамки и скандирующих в плотном кольце полицейских смешной лозунг «Мы здесь власть!» Они понятны и не опасны.

Между тем, свободный протест опасен своей заразительностью и непредсказуемостью. Как только протест становится неконтролируемым, власть начинает прикладывать максимум усилий, как публичных, так и агентурных, чтобы вернуть уличное недовольство в контролируемое русло. Так было после невиданного доселе марша протестующих по улицам Москвы 27 июля 2019. Власть испугалась повторения и тут же согласовала «митинг в загоне» на 100 тысяч человек на проспекте Сахарова.

Однако создание ложной цели и бессмысленное расходование несомненно ограниченных протестных ресурсов – не единственная издержка, на которую идёт оппозиция. Другая издержка состоит в репутационном ущербе от того, что пренебрегая нормами права, оппозиция уподобляется власти. Об этом – в продолжении.

II. Профессиональная деформация

Одной из крайних форм профессиональной деформации психологи называют профессиональную деструкцию – когда инструментарий профессии направлен на достижение целей, противоположных изначально установленным. Например, полиция использует пытки в качестве метода дознания, врачи стремятся продлить лечение больного, педагоги пропагандируют невежество, а адвокаты стараются усадить клиента на подольше.

В ряду такой деструкции – оппозиция, берущая на вооружение методы власти, против которой выступает. В самом деле, статья 31 Конституции РФ гарантирует свободу проведения массовых уличных мероприятий – шествий и митингов. Российская власть приняла 19 июня 2004 года федеральный закон № 54, которым в известной мере ограничила конституционное право граждан на свободу манифестаций, установив порядок и сроки подачи уведомления о проведении публичного мероприятия, а также его содержание. Никаких других требований к организаторам митинга или демонстрации закон не предъявляет. Никаких согласований, разрешений или других процедур обсуждения законом не предусмотрено. Проще говоря, практика согласований противозаконна.

Демократическая оппозиция декларирует свою приверженность принципам правового государства, что подразумевает верховенство права, защиту основных прав и свобод, равенство всех перед законом, справедливое правосудие и многое другое. В том числе уважение Конституции.

И что мы видим? Нет, публично оппозиция апеллирует к статье 31, ссылается на нее, требует ее соблюдения, но в практической деятельности пренебрегает требованиями не только Конституции, но даже и федерального закона № 54. Почему? Потому что так велит власть. Таковы ее условия. Оппозиционного запала хватает только на то, чтобы осуждать власть на словах, а на деле – подчиняться ее противозаконным требованиям.

И опять возвращаемся к вопросу о числительных. Можно ли себе представить, что лукавства оппозиции никто не замечает? Думаю, нельзя. Многих в стране возмущает вопиющее несоответствие реальной жизни федеральным законам и Конституции. Однако миллионы людей остаются дома и не выходят на улицу, думаю, не потому что боятся протестовать, а потому что не видят ни путей преодоления этого кризиса, ни последовательных борцов с этой системой. Думаю, многие из них, видя деловое взаимодействие оппозиционных лидеров с беззаконной властью, не слишком доверяют оппозиции. В их глазах оппозиционеры – это люди, которые не столько хотят изменить политическую жизнь в стране, сколько поучаствовать в ней. И даже если это на самом деле не совсем так или даже вовсе не так, то впечатление в обществе складывается именно такое. И каких миллионов после этого можно ждать на протестных митингах?

Демократическая оппозиция, какая она сегодня ни есть, не слишком привлекательна и в обществе большой популярностью не пользуется. Увы, это так. Причину этого надо искать не только в инертности народа, но и в поведении оппозиционеров, в их взаимоотношениях с властью. Чтобы быть привлекательной и рассчитывать на поддержку миллионов, ей надо иметь не только харизматичных лидеров, но и быть чистой от упреков в коллаборационизме.

Профессионально деформированные оппозиционеры ущербности своего поведения уже не осознают. Своих критиков они упрекают в излишнем ригоризме, чистоплюйстве и желании прожить жизнь, не снимая белых перчаток. «Невозможно в нашей стране, – говорят они, – вести себя так, чтобы власть не имела от этого для себя никакой выгоды. Тогда уж лучше сразу себе пулю в лоб!»

И как тут с ними не согласиться! На работе платишь налоги, никуда от этого не деться. В магазине покупаешь продукты – платишь НДС, а это между прочим 15-20 процентов доходной части годового бюджета России. Государство постоянно пытается использовать тебя в своих интересах. Нет сил и возможностей каждый свой шаг в общественной жизни сверять с идеальным сопротивлением беззаконному режиму. Но можно упереться в главном. Не идти на уступки властям и на сделки с совестью в своей профессии. Журналистам – не подменять журналистику пропагандой, не подчиняться цензуре. Учителям истории – не интерпретировать события прошлого в угоду нынешним политическим веяниям. Судьям – не выносить решения по телефонному звонку. Каждому – в своем деле. Правозащитникам – не вести совместных дел с чиновниками. Оппозиции – не вступать в противоправные договоренности с властями.

Мы бы не узнали своей страны, если бы каждый уперся на своем рабочем месте, в своей профессии, в своем главном деле. Разве это неосуществимо? Но оппозиция наша почти никогда так себя не вела. Вспомним недавнее, события 2011-2012 годов. Что как не ложные цели и трусость подставных лидеров погубили вспыхнувший общественный протест? Об этом – в продолжении.

III. Гибель протеста

Людей, очнувшихся от спячки и готовых к новой жизни всегда меньшинство. Тех же, кто несет через историю огонь живой оппозиционной жизни и того меньше – когда десятки, когда сотни, реже – тысячи. Но наступает никем не предвиденный момент, и огонь, сохраненный одиночками, внезапно раздувается в пожар общественного недовольства, массовых протестов и отчаянных надежд на близкие перемены. Так начинаются победоносные революции. Так разгораются безнадежные мятежи.

Так произошло в конце 2011 года в России. Миллионы людей были оскорблены циничным сговором премьера и президента. Сотни тысяч выразили свое возмущение. Десятки тысяч вышли на улицы. Многие сорганизовались сами в социальных сетях, но для организации протестов была нужна оппозиция – кто-то должен был возглавить техническую работу и координировать усилия. И тут оказалось, что оппозиция стоит не впереди протестующих, открывая перед ними возможные пути к переменам, а топчется сзади, утягивая осмелевших людей обратно в болото страха и нерешительности.

Уход 10 декабря с площади Революции на Болотную еще не был катастрофой, но стал симптомом – оппозиция предпочитает не обострять отношения с властью. Дальше стало еще хуже. Имея за спиной стотысячный актив протестующих, оппозиция легко могла бы получить для митинга любое место в Москве, даже не вступая на путь противозаконных согласований с властями. В те дни оппозиция могла диктовать свои условия власти, но лидеры протестов испугались ответственности и предпочли перевести протестное движение в игровую плоскость. Скорее всего, они просто не хотели настоящих изменений. Им хватало упоения своей ролью ораторов на многотысячных митингах, им нравился сам процесс.

В оправдание своего бездействия они ссылались на свою высокую ответственность за жизнь и здоровье людей, которых они не могут вывести под омоновские дубинки. Лукавство! Никто не возлагал на них такой ответственности. Они ее придумали себе сами. Протестующие – люди взрослые и самостоятельные. Они способны оценить степень риска и принять верное для себя решение. Единственное, что требовалось от оппозиции – координировать усилия, быть менеджерами протеста, а вовсе не воспитателями и покровителями масс.

Лукавое это оправдание со всей наглядностью проявилось при организации митинга 5 марта 2012 года. Мэрия отказывалась согласовать митинг на Лубянке или Манежной, а Сергей Пархоменко, торгуясь с властью, угрожал ей отстранением оргкомитета митинга от дальнейших переговоров, что повлечет стихийный, никем не управляемый протест. Для наглядности он тут же завел в Facebook опрос, а затем в сети появились и другие аналогичные опросы на тему: пойдете вы на санкционированный митинг или несанкционированный? Во всех опросах 70-80 процентов людей были готовы идти на несогласованную акцию. Подавляющее большинство протестующих демонстрировали готовность столкнуться с полицией, попасть в автозаки и, возможно, под административный арест. Кстати говоря, не такие уж и великие беды, бывали в отечественной истории времена похуже. Это был последний шанс не дать протестам заглохнуть, захлебнуться в митинговой говорильне, ставшей уже уныло однообразной и бесцельной. Люди были готовы развивать успех протестов. К этому оказалась не готова оппозиция.

Казалось бы, после всех этих опросов оставался один правильный выход – выполнить волю большинства. Объявить 5 марта митинг на Манежной, независимо от согласия власти. Тем более что она очевидно поддавалась. Люди осмелели, но организаторы акции струсили. Они уступили давлению мэрии и согласились на 15-тысячный митинг на Пушкинской, объяснив это тем, что оргкомитету важно, чтобы те 20 процентов протестующих, которые боятся ОМОНа, тоже имели возможность принять участие в акции. Про остальные 80 процентов речи не было, о них как бы забыли.

Вдобавок ко всему организаторы митингов делали все возможное, чтобы отвратить от коллективных протестных акций нормальных здравомыслящих людей, заставляя их слушать бредни «левых», патриотическую чушь националистических лидеров и самодовольные выступления фрондирующих по случаю депутатов Государственной Думы. В следующий раз тысячи нормальных людей не пришли, зато оргкомитет получил на митинги «весомую» добавку в виде нескольких сотен капризных националистов и сталинистов. Протестное движение начали использовать для решения личных проблем – кто для успешного исхода уголовного дела, кто для получения недостающей популярности, кто для приобретения оппозиционного веса в будущих торгах с властью.

Можно долго перечислять промахи оппозиции, начиная с келейности принятия решений и заканчивая превращением протестных митингов в детские утренники с массовиками затейниками, но суть не в этих деталях. Суть в том, что оппозиция оказалась не готова к настоящим переменам, к острому противостоянию с властью, к эскалации протеста и непрерывному наращиванию потенциала протестных действий. Оргкомитет наводнили люди случайные, не имеющие отношения к оппозиционной деятельности и опыта политического противостояния. Гламурные журналисты и модные писатели, завсегдатаи светских тусовок и вечные приспособленцы с удовольствием покрасовались несколько месяцев в лучах общественного внимания, чтобы затем тихо и незаметно вернуться к своему обычному образу жизни, совмещая кухонное недовольство с профессиональной услужливостью.

Остается без ответа вопрос: кому и зачем понадобилось распылить протест среди людей случайных и чуждых делу свободы? Зачем было привлекать к организации протестов людей, достигших совершенства в конъюнктурной изворотливости и превративших протесты в оперетку с участием звезд сезона? Может быть, правильно найденные ответы помогли бы избежать повторения этих ошибок в будущем.

О прогнозе событий – в продолжении.

IV. Варианты

Помните этот старый советский анекдот? Рабинович дает в газете объявление: «Вступлю в партию. Возможны варианты». Так вот, сейчас вариантов действительно только два. Либо позволить властям контролировать уличные протесты оппозиции и сохранять статус-кво еще многие годы, либо выйти из-под контроля и получить исторический шанс на демонтаж авторитарного режима. Подчеркиваю: не гарантии, а шанс.

Чего нам ждать в ближайшем будущем? Как ни грустно, но скорее всего повторения того же печального сценария. Лидеры оппозиции, а точнее – операторы протестов, так и не решатся на эскалацию требований и усилий. Возобладает собственная осторожность под лозунгом заботы о безопасности демонстрантов. Вялый и однообразный протест задохнется в своей повседневности и монотонности. Люди не станут приходить на митинги как на скучную работу, сколько бы об этом не мечталось устроителям акций. Власть вполне устроит такое снижение градуса противостояния, как и вообще любое снижение гражданской активности в обществе. Она будет и дальше вводить все новые ограничения, теперь уже для протестующих в загоне. И ради контроля над ситуацией она сделает все возможное, чтобы протестующие стояли в отведенном им месте, а не бегали по улицам. К тому же, стоящих легче сделать сидящими, чем бегущих.

Вспомните, ведь не всегда протесты оппозиции проходили в окружении полиции. Когда-то не требовалось согласований, не было рамок, не было цензуры плакатов. Ограничения вводились постепенно, шаг за шагом и «благоразумная» оппозиция уступала один рубеж за другим, чтобы сохранить возможность протестовать на улице. Стратегия уступок в противостоянии с авторитарной властью – это всегда стратегия проигрыша и поражения.

Стратегия выигрыша российской историей не освоена. Сценарий победы понятен, но ни разу еще по нему не прошли в нашей стране убедительно и до конца. Это вовсе не означает, что такова у России судьба и никогда ничего не удастся сделать. Все в наших руках.

Люди робкие и боящиеся потерь иногда отговариваются тем, что у либеральной оппозиции нет четкой и ясной программы. Это вздор! Во-первых, у разных партий и организаций таких программ предостаточно; во-вторых, они вовсе не нужны. Такая программа есть в душе у каждого человека, ценящего свободу и демократию. Это внутреннее чувство того, как должно быть устроено справедливое государство для свободных и ответственных людей. Именно это чувство выводит людей на улицу.

Если же иметь в виду близлежащие политические цели, то ясным и необходимым представляется в первую очередь восстановление инструментов демократии. Чтобы построить прочный и красивый дом вам нужны хорошо работающие инструменты – от острой пилы и удобного молотка до надежной электросварки и подъемных механизмов. Чтобы начать строить в стране работоспособное демократическое государство нам нужны как минимум честные выборы и свободная пресса. Это главные инструменты, с помощью которых можно будет создать все остальное – представительный парламент, независимый суд, ответственную исполнительную власть, конкурентную экономику и многие другие институты демократического государства.

Понятно, что люди вороватые, бездарные, считающие необузданное насилие и ложь главными инструментами государственной политики, в демократическом государстве на первые позиции выйти едва ли смогут. Поэтому они и построили в России авторитарный режим с несменяемой властью. Поэтому они и терроризируют общество, подвергая политическим репрессиям самых смелых и свободолюбивых. А поскольку таких становится все больше, то и политические репрессии принимают все больший размах.

Казалось бы, складывается ситуация, о которой говорят: «Нашла коса на камень». Коса власти – на камень оппозиции. Но для этого оппозиции действительно нужно быть каменной.
тема:
27 июля 2019. Акция протеста
July 27, 2019. Action of protest

доктор
doctor

полицай
polizei

пытка
torture

революция
revolution

репрессии
repressions

Салтыков-Щедрин М.Е.
Michael E. Saltykov-Shchedrin
посвящённый предмет:
Всесвит
Vsesvit
Рейтинг@Mail.ru