Сошествие Огня
Descent of Fire
*
история:
9 ноября 2015. Сошествие Огня
November 9, 2015. Descent of Fire

Пётр Павленский провёл акцию «Горящая дверь Лубянки».

Художник Пётр Павленский, задержанный за поджог входной двери здания ФСБ на Лубянке в Москве, отказался от дачи показаний по уголовному делу о вандализме, сообщила РИА Новости его адвокат Ольга Чавдар. 10 ноября 2015 Таганский суд Москвы заключит Павленского под стражу. До судебного заседания Павленский помещён в изолятор временного содержания №1.

Аркадий Бабченко:
Глядя на акции Павленского, мне в голову каждый раз приходят одни и те же мысли. Никакого "Монстра ФСБ" не существует. Захватив власть, получив в свое распоряжение гигантские ресурсы, гигантские бюджеты, абсолютную власть, сто миллионов крайне покорного согласного и готового на все населения, зомбоящик - пропагандистскую машину, не виданную доселе человечеством - и изо всех сил стараясь в этой захваченной кгбшниками стране построить полицейское милитаризованное государство - они не сумели даже этого.

Пытаясь построить из страны военную казарму, угрохав на это двадцать триллионов, они получили спецназовцев ГРУ - элиту армии!!! - которые в плену на первом же допросе сдают с потрохами все и вся.

Пытаясь построить из страны бараки ГУЛАГа - они получили систему ФСИН, которая отпускает из зоны Евгению Васильеву за бабки.
Пытаясь построить антитеррористический комитет - они получили ведро селитры и слово "детонатор" на лестнице в пятиэтажке в Бирюлево.
А пытаясь возродить НКВД…

Ну то есть смотрите - человек подходит к самому главному зданию в стране, к сердцу этой системы, к той самой страшной мифической Лубянке, которая в полицейском государстве, по идее, должна охраняться так, как не охраняется ничто, самого могущественного ведомства страны, способного творить что угодно и с кем угодно, сажать кого угодно, как угодно и за что угодно, ведомства, от упоминания которого у большинства жителей этой страны случается слабость в коленях, ведомства, на безопасность и жизнеобеспечение которого выделяются средства, сопоставимые с бюджетом страны средней руки, ведомства, которому, по факту, и принадлежит вся наша страна - и вот этот человек подходит к этому зданию с канистрой бензина в руке, обливает его, поджигает, спокойно фотографируется на горящем фоне и вся реакция, которую мы видим в ответ на это - одинокий несчастный дпсник с криками "держи его".

Думаю, что если бы это был не Павленский, а кто-то более организованный - не было бы и дпсника. Разбежались бы все. Как тараканы.
Они просрали, попилили и разворовали всё, даже своё собственное ФСБ.

Они держатся только на страхе. Только и исключительно на страхе и покорности. Массовом страхе и массовой покорности. Нет никакой репрессивной машины. В полицейском государстве они не смогли построить даже её.

Проблема в том, что из ста сорока миллионов человек - сто миллионов с этим согласны.

Они же его, художника, желающего их от этого страха и рабской покорности избавить - сами же в ФСБ и сдадут. Сами приволокут. Добровольно. И кнут с наручниками хозяевам обратно в зубах принесут. Репрессивная машина, в общем-то, и не нужна.

И никакой Павленский с этим ничего уже не сделает. facebook.com

Дмитрий Бутрин: (что сгорело) всевластное и всевидящее кгб, у которого даже собственная наружная охрана разбежалась по своим коммерческим делам.

Роман Волобуев: а) Павленский — гений. б) Эти <чудаки> за собственной дверью не следят, тайная полиция, my ass. c) Павленский — гений.

Дмитрий Волчек:
22 августа 1991 я стоял в весёлой толпе, которая готовилась штурмовать Лубянку. Ничего не вышло, и оскомина того дня не прошла до сих пор. И как же светло становится на душе от мысли, что рядом обитает настоящий святой, страстотерпец Петр Павленский, хранитель Благодатного огня, заступник наш перед Господом милосердным.
Динар Идрисов:
Важно понимать, что для Петра его акция продолжается, рождённое вчерашней ночью художественное произведение продолжает жить по непредсказуемым законам бытия. Например, заколоченная металлом дверь в здание ФСБ - часть произведения. Знаю от него самого, что СИЗО, тюрьма, что угодно, любая реакция, любое причинно-следственное влияние на его судьбу - часть художественного замысла и смысла. Иными словами, он легко сядет и никого просить о пощаде, снисхождении и помощи не станет. Однако наша реакция или её отсутствие, равнодушие или готовность не смириться с растерзанием системой судьбы художника - наша зона ответственности.
Я трижды защищал Петра после задержаний его на акциях "Туша", "Фиксация", "Свобода", никогда он не защищался сам, разве что разъяснял свою художественную позицию или вовсе молчал. Однако, я точно знаю, что многое в его судьбе зависит от общественного внимания, даже больше, чем от юристов, адвокатов и правозащитников.
Защищать в суде Петра Павленского будет отличный адвокат Ольга Чавдар, но очень важно, чтобы в суд завтра пришли неравнодушные поклонники творчества талантливого художника и смелого гражданина нашего времени.
Наша поддержка добавит позитивных красок в его картину.
Остап Кармоди: Павленский великий художник. 8 ноября - новая веха в истории России. Эта фотография может украсить оближки учебников "История России XXI века" и стать символом страны на десятилетия вперед. Я очень надеюсь, что до этого не дойдет.

Николай Кононов:
Пока не начался джаз под названием "ольгинские тролли реагируют на подожжённую дверь ФСБ" — предлагаю распространить памятку тем, кто ещё не определился с отношением к художникам-акционистам и Павленскому.

1. Акционизм — такое же искусство, как живопись, графика и т.д. Равноправное. Не маргинальное. Акционист использует в качестве холста любые объекты из окружающей его реальности, а также своё тело и судьбу.

2. Художники работают для себя, публики, вечности — каждый в разной пропорции. Акционисты не исключение. Утверждение, что они работают только на публику, ложное.

3. Акционизм может быть политизирован. Это актуальное искусство. Жест Павленского — не хулиганство, а художественная акция против коллективного мента, правящего Россией, и страха, который уничтожает человеческое достоинство и мешает послать этого мента подальше.

4. Для акциониста выставочный зал — это мир. Таковы правила игры актуального искусства. Часто оно творится вне галерей, чтобы внятнее, выразительнее, отчётливее достучаться до людей.

5. Поэтому акции Павленского — массовое искусство, а не "элитарное", "для двух процентов, которые ничего не решают в этой стране". Пожалуй, никто из современных художников не обращается к согражданам напрямую и не будоражит их так, как Павленский. В частности, в этом заключается его безусловная ценность для всех, кто не разучился думать.
Татьяна Краснова:
Мне жаль, что я так НЕ МОГУ.
И возраст, и кишка тонка, и многое другое.
Но мне жаль.
Ольга Крылова:
Во-первых, это красиво! Очень.
А во-вторых, есть в этом что-то средневековое. По накалу страсти. По уровню отчаяния. По степени искренности.
По силе отклика.
В нашем спокойном уютненьком постмодерне так не принято.
Мы уступаем, соглашаемся, идём на компромиссы, запихиваем в себя свои чувства ибо неприлично и не принято, мы же цивилизованные люди. А потом ищем психоаналитиков, которые скажут нам, что с этим сдавленным, жрущим нас изнутри, воплем делать.
Потому что иногда надо выйти и заорать. Во весь голос. Забиться в истерике. Сказать всё, что думаешь.
Выплеснуть всё! Сорваться на крик. Зажечь огонь.
Сжечь в нём отчаяние и боль . Вызвать врага на открытый бой. Глупо? Ну и пусть.
Чтобы освободиться и других освободить, чтобы услышали даже глухие, чтобы стало понято, что бояться нужно только себя.
Спасибо!
Ксения Ларина: Браво. Ещё один гениальный театральный жест.

Лев Рубинштейн:
Между прочим, эта дубовая Лубянская дверь уже не в первый раз подвергается символическому поруганию. До поругания огнём, уже было однажды совершено поругание водой. Давно уже…

Когда-то я немножко знал одного занятного типа. Его звали Витя. Фамилию его я либо забыл, либо и не знал никогда. Он был старше меня. Чем он занимался, никто особенно не знал. Неохотно говорил, что закончил (или даже не закончил) что-то художественное. И вообще он интересен был не этим.

В повседневном поведении он выделялся какой-то отдельной от всех свободой – свободой жеста, речи, неожиданных парадоксальных умозаключений.

И он был необычайно азартен. Играл в покер, играл на бегах. Иногда выигрывал какие-то по тем временам немыслимые суммы. И тогда был щедр и по-гусарски расточителен. Иногда проигрывался до нитки. И тогда неделями не выходил из дому, занимаясь какой-то никому не известной работой. Нехотя говорил, что какой-то «оформиловкой».<...>

В другой же раз, гуляя по столице в компании не очень трезвых, но очень веселых друзей, он снова предложил пари. На этот раз он предложил поспорить на несколько бутылок дорогого коньяка, что он написает на дверь КГБ. Ту самую.

И сделал! Видимо, спокойная наглость его в тот момент была настолько парализующей, что практически на виду у милиционера, стоявшего неподалеку, и кучи штатских топтунов он подошел вплотную к дверям, невозмутимо и неторопливо полил то, что обещал, вернулся к наблюдавшим все это издалека приятелям и вместе с ними спокойно удалился.

Тогда не было такого понятия и такого явления, как акционизм. Но история, постепенно превратившись в городскую легенду, довольно долго расходилась кругами по родному городу.

А Павленский молодец, конечно, что и говорить.
Саша Сотник:
В акции Павленского есть самое главное: чутьё художника. Они - художники - такие: сердцем чувствуют, что витает в нашем законопаченном клозете. Раньше-то хоть форточку приоткрывали: можно было в Египет слетать, в Турцию, Грецию. Теперь даже при всем желании этого не сделать - дорого, да и страшновато. А еще раньше было НТВ. Был бесконтрольный интернет. Что-то в стране работало - со скрипом, но крутилось.
А теперь - что? Войны да Путин из каждого утюга. Сплошные "низя". И угрозы: "Вякнешь - уволим, растопчем, отожмем..."
Большинство заткнуло носы и зажмурилось из последних сил. Сидят и не дышат. Но невозможно ведь сидеть так вечно - вдохнуть все равно придется. И стойкий аммиачный запах неизбежно вызовет рвотный рефлекс, и массы вырвутся наружу.
Это ощущение подавляемого изнутри, но зреющего протеста - и есть основной посыл художника. И он, безусловно, верен.
Конечно, выйдет не вся страна. Её размеры - сдерживающий фактор. Из Хабаровска в Москву не налетаешься, а из Новосибирска - не наездишься. И дорого, и муторно. А проблема - в Кремле.
Наберётся ли в Москве миллион Павленских? Наберётся, несомненно. Вот сейчас "бригада" окончательно закроет больницы, перестанет выплачивать зарплаты, пособия и пенсии, сунется в каждый двор к автомобилистам, повысит цены на ЖКХ, раздавит бульдозерами последние продукты, заменив их пластмассой на прилавках - и все будет. И миллион павленских, и канистры с покрышками, и погромчики...
Когда параноик, захвативший власть, трясет на весь мир "радиоактивным пеплом" - глупо пенять на психическое здоровье художника. Художник-то как раз здоров, потому что главное для него - перевод тайных чувств в реальное смысловое воплощение. Что он и сделал - творчески честно и по-граждански бесстрашно.
Евгений Фельдман:
Звонок.
- Алло, это КГБ?
- Нет, КГБ сгорело.
Опять звонок.
- Алло, это КГБ?
- Нет, КГБ сгорело.
Снова звонок.
- Алло, это КГБ?
- Вам же сказали: КГБ сгорело!
- А может, мне это приятно слышать...
(старый советский анекдот, извините)
место:
Москва
Moscow »
плакат
placard
канистра
предмет с изображением:
видео
video картина
painting » фотография
photograph »
тема:
КГБ
CSS

Москва против Путина
Moscow against Putin
хронология:
chronology:

Павленский П.А.
Peter A. Pavlensky

корреспондент Дождя Владимир Роменский
посвящённый предмет:
Всесвит
Vsesvit
Рейтинг@Mail.ru