Суд над Ольгой Смирновой
The trial of Olga Smirnova
*
Тема ===> Мир ===> Город
история:
24 августа 2022. Суд над Ольгой Смирновой
August 24, 2022. The trial of Olga Smirnova

Ольга Смирнова:
Я имела в виду дополнения об основании тех же самых пунктов.
В жалобе говорится, что следствие никоим образом не может быть ограничено моими действиями, если я окажусь под более мягкой мерой пресечения. И действительно, в постановлении не указано каких-то конкретных причин, по которым я могу препятствовать ходу расследования, и вызывает некоторое недоумение само предположение, что я каким-то образом могу препятствовать. Я могу высказать свое соображение, почему именно следствие так осторожно к этому относится.
Я считаю, что это происходит из-за того, что до сих пор в основном следственный комитет имел дело с людьми непубличными, и эта ситуация, ситуация с моим обвинением по статье 207.3 для них новая. Я бы даже сказала, что они не искали те доказательства, которые именно на самом видном месте и лежали там 8 лет подряд. Дело в том, что в обвинении указано, что я разместила и не убрала публикации. В предъявленном обвинении, я могу заявить, что доказательств такого рода по моему делу, именно имея в виду его конкретную специфику, можно найти не 8, а 8888. Имею в виду, что именно той самой деятельностью, которая мне вменяется, и считается сейчас криминализированной задним числом, я занималась ровно восемь лет. В том числе в честь Дня Независимости Украины, в которые я называла эту войну еще тогда преступной и позорной для России. Эта позиция никоим образом за 8 лет не менялась. Она разглашалась публично тысячи раз. В буквальном смысле тысячи раз.
В доказательство я могу привести такой пример статистики той самой интернет страницы, публикации на которой вменяются мне в вину. Это более 5 млн. просмотров. Публикации в основном связаны с военными. И как я уже говорила на следственном комитете в первый же день своего ареста, я это называю войной – с 2014-го года. Не с 2022-го!
Кроме того, следующее, что это всё для меня очень важно. Для меня очень важно участие. По той простой причине, что как я уже обратила внимание, на данном суде будет в конечном счете решаться вопрос о том, в какой именно стране мы сейчас живем. В той самой, в которой действует 29-я статья Конституции, или в какой-то совершенно иной, в соответствии с информацией официальных органов. Это прецедент, выходящий совершенно за рамки правового режима, действующего в Российской Федерации, как это уже было сказано в материалах жалобы. Но, помимо того, что Федеральным Конституционным законом № 1 «О военном положении» действительно должно быть для введения военной цензуры введено военное положение, которое введено не было, я хочу обратить внимание суда на то, что этим же Федеральным Конституционным законом должен был быть назначен соответствующий орган, проводящий эту цензуру. И правила этой цензуры должны быть понятными. Такими органами не могут быть автоматически назначены ни Следственный комитет, ни прокуратура, ни полиция. Это должен быть специальный орган, который, соответственно, несет эти полномочия, в рамках действующего правового режима они не могут делегироваться никому без специального на то Указа.
Но есть ещё одно обстоятельство, тоже связанное с действием правового режима в Российской Федерации. Дело в том, что нет не только введенного в России военного положения (то есть, условно говоря, нет войны, по формальной стороне), но и спецоперации, собственно говоря, тоже нет для обычных граждан! Потому что никакого президентского указа о проведении спецоперации где бы то ни было не было опубликовано в общем доступе. А это значит, что даже если такой указ был секретным, опубликован исключительно для внутреннего пользования, никаких правовых последствий при таком правовом режиме для самих граждан Российской Федерации наступать не может.
И третий момент об обвинении меня в действиях, направленных на дестабилизацию международной обстановки в связи с критикой тех военных действий, которые сейчас ведутся в Украине, а эти самые военные действия являются направленными на поддержание международного мира, международной безопасности. Есть еще одна сторона, тоже правовая. Она состоит в том, что направленность действий любой страны, в том числе России, могут оценивать именно международные инстанции. И заявление совета безопасности ООН [вероятно, имеется ввиду заявление Генеральной Ассамблеи ООН] прямо противоречит сказанному органами власти Российской Федерации, официальным заявлениям.
Таким образом вообще само по себе обвинение по статье 207.3 в том виде, в котором оно сформулировано в уголовном кодексе, не может иметь место при сегодняшней ситуации. Именно с формально-правовой точки зрения. Я сейчас не переключаюсь на оценку этого с точки зрения политической. Это не политические оценки, это чисто формальная сторона дела.
Теперь я бы ещё раз хотела уточнить, что в настоящий момент мне вменяется исключительно несоответствие. То есть единственное, что указывает в понимании обвинения на то, что я распространяла информацию, — это не соответствует информации, официальным заявлениям Российской Федерации, в частности прежде всего – Министерства обороны. Если сейчас в судебном процессе в ходе рассмотрения дела по существу подтвердится эта позиция, что одного простого несоответствия достаточно, это будет означать, что мы живем в государстве без конституции. И я считаю, что общественность российская должна быть с этим фактом ознакомлена, поэтому никаких попыток с моей стороны уйти от этого судебного разбирательства по существу – нет и быть не может.
Подтверждением этому является то, что я не уезжала из России, несмотря на то, что ко мне неоднократно применялись меры репрессивного характера, включая административные преследования, включая многократные задержания, которые судебными последствиями не кончались, они кончались судебными приговорами по административным делам, включая попытку возбудить против меня уголовное дело по статье 205.2 УК РФ осенью минувшего года, закончившуюся для тех, кто пытался возбудить, неудачно, в том смысле, что прокуратуре отменила постановление о возбуждении этого уголовного дела, и оно закончилось ничем. Но, тем не менее, я в течение нескольких месяцев не знала о том, что обжалование решения СК ничего не дает, и я, тем не менее, ни в какую эмиграцию я не уехала.
Я не просто хочу обратить на это внимание, насколько для меня это важно. И сейчас, как и 8 лет назад, я считаю эту войну самым страшным событием всего минувшего десятилетия в постсоветской России. Ну, и, пользуясь случаем, конечно, желаю еще раз Украине свободы и независимости, и победы в этой войне, по одной простой причине, что только эта победа сможет вернуть Российскую Федерацию в тот самый правовой статус, в тот самый статус, в котором она должна быть по Конституции, на тот самый путь, на который она встала в 1991-м году. И с которого, к моему величайшему сожалению, она уже соскользнула. У меня все.

[после реплик адвоката Марии Зыряновой, которую судья тоже перебивала]
В последнем слове я хотела бы указать на то, что на самом деле я не считаю для себя содержание под стражей чем-то препятствующим тем задачам, которые я сейчас продолжаю выполнять, которые я поставила себе, как я уже говорила, 8 лет назад.
Ну, на самом деле, по-хорошему, чтобы эта ситуация разрешалась не в скандальном режиме, не в режиме секретности абсолютной, а в ходе спокойном, стоило назначить мне другую меру пресечения.
Почему это так? Ну, например, потому, что я считаю, что государство в настоящий момент, само, может, того не понимая, ликвидацией улик против меня, как я уже сказала, [что] государство сейчас начинает блокировать как раз те самые ссылки, где мое имя упоминается в связи с этими публикациями, где упоминаются мои выступления прошлых лет на антивоенных митингах, на антивоенных акциях, плакаты, пикеты и тому подобное, все это – исходя из логики предъявленного мне обвинения в настоящий момент, могло бы быть как раз доказательствами против меня.
И если бы я была более свободна в своих действиях, я бы попробовала их всё-таки сохранить. Потому что для меня это доказательства моей правды. Это значительным образом помогло бы следствию. Так что, в данном случае, как это ни парадоксально, цели совпадают: государству нужен показательный процесс, мне он - тоже нужен!

Санкт-Петербургский городской суд - всё прогнило.
24 августа 2022. Суд над Ольгой Смирновой
August 24, 2022. The trial of Olga Smirnova 220824aa
24 августа 2022. Суд над Ольгой Смирновой
August 24, 2022. The trial of Olga Smirnova 220824ab
24 августа 2022. Суд над Ольгой Смирновой
August 24, 2022. The trial of Olga Smirnova 220824ac

Дмитрий Негодин:
Ольга Смирнова обязательно поздравила бы Украину с Днём независимости, но за поддержку Украины она с 6 мая 2022 сидит в СИЗО (24 августа у неё очередной суд, я опоздал на заседание, пишу из сквера горсуда), поэтому я напомню о её желании мира, свободы и независимости Украине. facebook.com
место:
Санкт-Петербург
St.-Petersburg »
плакат
placard
Немцов мост
Nemtsov bridge
тема:

Мария Зырянова, адвокат

Негодин Д.А.
Demetry A. Negodin

Никитченко В.В.
Valentin V. Nikitchenko

Питер против Путина
Piter against Putin
хронология:
chronology:

Российско-украинская война 2022
Russian-Ukrainian war 2022

Смирнова О.Б.
Olga B. Smirnova

Ткаченко И.В.
Elias V. Tkachenko »
посвящённый предмет:
Всесвит
Vsesvit
Рейтинг@Mail.ru